ДЕКАБРИСТЫ В КАНСКОМ ОКРУГЕ

 

dk3

В Канском округе Енисейской губернии после каторги отбывали ссылку 5 человек: Д. А. Щепин-Ростовский, К.Г. Игельстром, П.И. Фаленберг, А.Б. Мозалевский, В.Н. Соловьев.

В эти годы Канский округ состоял из 5 больших волостей: Рыбинской, Уринской, Тасеевской, Устьянской, Иланской.

По переписи насчитывалось 117 селений, 4617 «обывательских домов» и 4 общественных. Маленьким, захолустным был уездный центр — Канск. В нем было всего около полутора тысяч жителей, одна церковь, одно училище, три питейных дома, провиантский, соляной и хлебный, и винный магазин.

 Дмитрий Александрович Щепин-Ростовский

 Ненастным осенним вечером 1839 года на окраине глухого сибирского села Тасеево показался крытый возок. Выбившиеся из сил лошади остановились возле полосатой будки. Из возка вышел человек в суконном черном плаще, в таком же картузе и высоких сапогах. Окинув взглядом неприглядную картину: потемневшие от времени и дождя деревянные и приземистые строения, грязную с лужами улицу, он направился вместе со спутником-конвоиром к будочнику.

Никто, даже близкие, не признали бы сразу в этом сгорбленном человеке (а ему было всего 41 год) с опущенными к низу усами князя, блестящего штабс-капитана лейб-гвардии Московского полка Дмитрия Александровича Щепина-Ростовского.

Происходил он из старинной княжеской фамилии. Его ожидала блестящая карьера: он закончил Морской кадетский корпус, служил во флоте, а затем в Сухопутных гвардейских частях Московского полка.

Накануне восстания Щепин-Ростовский был штабс-капитаном привилегированного лейб-гвардейского полка, несшего дворцовую охрану Зимнего, выступавшего на парадах.

Щепин-Ростовский поддерживал дружеские отношения со многими участниками тайных декабристских обществ. Не являясь формально участником ни одного из них, где обсуждались планы восстания. Он знал, что декабристы надеялись поднять только в Петербурге 6 полков: Измайловский, Финляндский, Московский, Лейб-гвардейский и Гвардейский экипаж.

Рано утром 14 декабря 1825 года он пришёл вместе с братьями Бестужевыми в казармы солдат Московского полка.

После агитации не присягать царю, несмотря на сопротивление бригадных командиров, Щепин-Ростовский сумел поднять и вывести на площадь у Сената около 800 человек — почти весь Московский полк. Мятежники выстроились в боевом каре.

Следственная записка «О подобных действиях лейб-гвардии Московского полка штабс-капитана князя Щепина-Ростовского в день происшествия» сообщала, что когда к каре подъехал генерал-губернатор Петербурга Милорадович для увещевания, то «по приказанию его, Щепина и братьев Бестужевых, нижние чины стреляли по нем». Под градом картечи Щепин-Ростовский оставался на площади с полком в течение всего дня. Арестован он был первым. Его привезли в Зимний дворец со связанными руками. Допрашивал сам Николай I. Глядя прямо в лицо нового императора, Щепин-Ростовский, державшийся даже в такой остановке с большим достоинством, отвечал, что к сожалению, сторонником низких конституций он не был, а был сторонником Константина.

В течение всего следствия Дмитрий Ростовский отстаивал позиции своей полной непричастности к деятельности тайных организаций. Все поступки свои объяснял, как долг благородного человека в создавшейся ситуации.

Осужден он был как преступник первого разряда и приговорен к смертной казни, замененной затем 20-летней каторгой.

На каторге Щепин-Ростовский был в Чите на Петровском заводе, затем был отправлен на поселение в село Тасеево. Как и многие декабристы, в Тасеево он занимался сельским хозяйством, способствовал развитию экономической жизни сибиряков. Он обучал желающих рациональной системе ведения хозяйства, снабжая тасеевцев семенами улучшенных злаков, которые получал от своих друзей.

Дом, где он жил; стал одним из очагов культурной жизни села. Дмитрий Александрович был радушным, гостеприимным хозяином. Часто по вечерам, после трудного тяжелого дня, в домике декабриста и под его окнами собирались сельчане, слушали проникновенное пение.

Это был человек гордого и независимого характера. Он был непримиримым к произволу властей, вступая в конфликты с ними и на каторге, и на поселении.

Н. В. Басаргин в письмах к И. И.Пущину пишет: «Щепин ещё не приехал… Дай бог, чтобы он не вошел в состязание с местными властями» (9 июля, 1842 год, Курган).

«Кажется, Дмитрий Александрович очень переменился в весьма выгодную для себя сторону. Мы все этому очень рады, потому что плохо было и нам, если бы он остался таким, каким был в Петровском… Мы все приняли его дружелюбно…»

С 1842 года он был отправлен на поселение в Курган, где терпел гонения местного населения.

Умер он в бедности, но не сломленным. Похоронен он на родине в г. Шуе Владимирской губернии.

 

Константин Густавович Игельстром

Глухой, вьюжной зимой в конце января 1833 года, занесенный снегом, полузамерзший, больной был доставлен в Тасеево декабрист Константин Густавович Игельстром.

Потомственный военный Игельстром в начале 1825 года вступил в общество военных друзей, когда оно только что начало организовываться. Главной целью этого общества, по определению следственной комиссии по делу декабристов, было «просвещение и взаимная помощь». Судя по бурному выступлению в день присяги Николаю I, общество носило явно противоправительственный характер. Одну из главных ролей в нем играл Игельстром.

Через 10 дней после восстания на Сенатской площади в Петербурге, в день, когда должна была состояться присяга Николаю I в отдельном корпусе, члены общества Военных друзей организовали выступление.

Видимо, у них были какие-то связи с другими тайными обществами, так как следственный комитет отметил «возмутительные рассказы» о двух партиях в Санкт-Петербурге, распространенных в корпусе накануне. Во время приведения к присяге пионерского батальона солдаты заранее отказались присягать.

Роты вышли из каре, прозвучало требование «Яснейшие требования в правильности присяге», слышались крики: капитан Игельстром грозил «опрокинуть аналой» с криком «Ура!» увел свою роту из каре. Так закончился «церемониал» присяги новому императору. По делу общества «Военных друзей» было привлечено к суду 13 человек и вынесено 4 смертных приговора, в том числе и Игельстрому. На конференции Николая I в апреле 1827 года Игельстром с двумя товарищами был сослан на каторжные работы с последующим поселением в Сибирь.

В 1832 году, согласно указу, Игельстром с Петровского завода был направлен в Тасеево, в Канский округ. Годы тюрьмы и каторги превратили жизнерадостного гвардейского офицера в совершенно беспомощного человека. Родственники от него отступились. Лишенный какой-либо материальной помощи, он был вынужден заниматься тяжелым трудом хлебопашца, к которому он так и не приспособился.

В 1836 г. Константин Игельстром после усиленного надзора получил разрешение поступить рядовым в Кавказский корпус, участвующий в это время в войне с горцами.

За храбрость он был произведен в чин поручика, затем по ранению вышел в отставку.

Умер он в 1851 году в военном поселении Каменском у своей сестры.

 

Валентин Николаевич Соловьев
и Александр Евтихиевич Мозалевский

Двое других декабристов, сосланных на поселение в Канский округ, это Валентин Николаевич Соловьев и Александр Евтихиевич Мозалевский были офицерами Черниговского полка, командовал которым полковник Сергей Муравьев-Апостол.

В. Н. Соловьев на поселении в селе Устьянское прожил около 16 лет.

Происходил он из аристократической семьи, получившей баронский титул при Екатерине.

Соловьев родился в Рязанской губернии, в родовом имении гвардии прапорщика барона Н. Н. Соловьева и его жены Марии Ивановны. На службе с 1817 года он назначается командиром 2-ой мушкетерской роты Черниговского полка.

В 1824 году В. Соловьев вступил в члены тайного общества соединенных славян, присоединившегося летом 1825 года к Южному обществу «Славяне». Они вели наиболее активную агитацию среди солдат, готовя их к выступлению. Когда состоялся список цареубийц, из «Славян» вызвалось быть не менее 12 человек. Был среди них и барон Соловьев. В восстании он играл следующую роль. Он должен был вести свои роты на город Васильков. Появление восставших войск сильно взволновало жителей города. Оказалось, что действия мятежников были предупреждены уже посланным в город верного царю войском. Соловьев и его товарищи были арестованы.

После разгрома восстания Соловьева приговорили к смертной казни, которая была заменена затем вечной каторгой.

В Зарентуйский рудник, где условия были самые тяжелые, он прибыл в последней партией декабристов, вместе с Сухиновым и Мозалевским. Одним из последних Соловьев оставил Петровский каземат. От каторжных работ он был освобожден в мае 1940 года и отправлен на поселение в Устьянск. Товарищ Соловьева А. Мозалевский жил тоже в нашем уезде.

Родился наш герой около городка Щигры в Курской губернии. У отца было шестеро детей. На них работало более полутора тысяч крестьянских семей, которые в черноземных краях несли особенно тяжкую барщину. Год рождения 1801-й. Выходит, Мозалевский на два года младше Пушкина, на шесть лет Рылеева. Мы очень мало знает о его детстве, но догадываемся, что он выделялся в семье способностями, любовью к чтению, стихам.

Военная служба была обычным, естественным жребием дворянского мальчика, но от родителей, от самого «недоросля» зависело, желает ли он попасть в полк без особых затруднений или хочет поучиться, получить приличное образование.

Из Курской уездной доли Александра отправили в Москву, где несколько лет он проводил в одном из лучших учебных заведений — Университетском пансионе, а затем впервые попадает в Петербург, в специальную офицерскую. Один из виднейших декабристов Матвей Муравьев-Апостол в глубокой старости скажет: «Мы были дети двенадцатого года». В войне Александр не участвовал. Но дух тех лет впитал. Это был дух молодой России: сильный общественный интерес ко всему, были важные человеческие вопросы, отвечая на которые, дети становились взрослыми людьми. И как-то «само собой» выходит, что помещичий сын Саша Мозалевский, готовясь к офицерскому экзамену, уже мечтает о крестьянской свободе, о благе России, о том, чтобы умереть за настоящее дело. Вскоре жизнь предложит ему первый настоящий экзамен.

Для несения службы Мозалевский попадает в знаменитый Черниговский полк, Здесь, занимаясь с солдатами, он, конечно, отменяет палку. В виде же примеров (по русскому языку, географии, другим предметам) толкует о свободе и равенстве. Это была крамола, и вот уже в штаб Петровой армии, а затем уже и столицу понеслись доносы. В них сообщалось, что прапорщик Мозалевский курит с солдатами табак, с некоторыми даже обнимается и толкует обо всем. Была проверка. В результате присвоения очередного звания Мозалевскому задержали. И больше — ничего!

К восстанию Мозалевский привлечен «Славянами». Он отправился в Киев с поручением от С. И. Муравьева-Апостола, чтобы взбунтовать гарнизоны этого города. Арестован он был прямо на одной из улиц Киева.

Военный суд приговорил его к смертной казни, замененной вечной каторгой. Закованный в кандалы, Мозалевский в феврале 1828 года прибыл на Зарентуйские рудники. В невероятно трудных и мучительных условиях, полуодетые, замершие, прошли декабристы 7 тысяч верст через всю Россию.

Невыносимые условия Нерчинского рудника и Петровского завода подорвали здоровье одного из самых молодых декабристов Мозалевского.

Ввиду болезни, в 1839 году он был определен на поселение в село Рождественское Канского уезда. Но тяжелое состояние больного (у него открылась тяжелая форма туберкулеза) не позволило его транспортировать.

Мозалевский оставался на Петровском заводе до 1850 года. В просьбе вернуться к службе, ему было отказано, и весной 1850 года Мозалевский был препровожден на новое место поселения — село Устьянское Канского округа.

Однако, ввиду болезни, он остановился в Канске. Здесь он работал скромным служащим на почте, в городской управе.

Болезнь, тяжелое материальное положение не сломили духа декабриста. В защиту таких же, как сам, неимущих ссыльноселенцев, он написал письмо самому шефу жандарского корпуса Бекендорфу.

Любимым поэтов для декабристов оставался Пушкин. «Евгений Онегин» значился в описи вещей, привезенных А. Мозалевским и В. Соловьевым в Сибирь. Они с любовью гордились, что поэт помнит их.

Часто в долгие зимние вечера собирались на огонек местные жители. Читали сочинения Озерова и «Медная лавка» Крылова; произведения Бестужева (Марлинского) занимали почетное место в библиотеках декабристов.

Единственным светлым пятном, спасательным кругом для Мозалевского становится свадьба с 16-ти летней крещенной буряткой Агафьей Сидоровной Малявкиной. Нужно было и здесь, в Сибири, разводить хозяйство, как-то существовать, настал час подумать и о хозяйстве. Вскоре рождается первенец, мальчик Кирилл. Но и тут судьба сурова к революционеру: болезнь, смерть ребенка. У нас есть все основания утверждать, что немалую долю утешения взяла на себя юная мать умершего Кирилла Мозалевского. Казалось бы, что могла понять это совершенно неграмотная дочь тайги в декабристе, блестящем собеседнике, поэте? Оказывается, могла.

Что видела и знала Агафья Малявкина до встречи с Мозалевским? Даже о Москве сведения у неё были смутными. Однако потом Агафья Сидоровна не просто выучилась грамоте, но стала можно сказать, просветительницей края, познакомила с азбукой немало сибирячек.

Местный ведун сказал, что Александру Мозалевскому необходимо венчаться в церкви, чтобы не повторилась трагедия с первенцем, что и сделала чета новобрачных. Во время одной из поездок в гости к Соловьеву в с. Устьянск Канского округа, Александр и Агафья венчались в нашем Троицком соборе. Троих детей еще родила Мозалевскому его жена. Однако болезнь, все чаще и чаще укладывавшая Мозалевского в постель, не позволяла ему вести сельское хозяйство. Он заболевает воспалением легких, попадает в городскую больницу.

Мозалевский пишет стихи, среди них одно, с такими знаменательными строками.

В Сибири стал я изгоем,

И с Канском кровно породнен.

Могила тут сравняется с землею,

А крест над ней, как видится, — склонен.

Дети Александра Мозалевского уехали на родину отца. Но вот я читаю в газете «Курская правда», 25 декабря 1975 года в статье на всю полосу: «Старший сын, Илья Александрович», принимает решение, как всегда, ясное и неотменимое: вернуться в Сибирь, город, связанный с именем отца, — Канск. И навсегда…

Так что вполне возможно, что среди нас живут и трудятся потомки замечательного революционера и человека Александра Евтихиевича Мозалевского.

 

Петр Иванович Фаленберг

Петр Иванович Фаленберг – уроженец Риги, сын саксонца, вывезенного в Россию для устройства суконных фабрик. Родившийся в 1791 году, он принадлежал к старшему поколению декабристов, во время следствия ему уже было 35 лет. Подполковник квартирмейстерской службы, активный участник войны 1812 года, он заинтересовал Тульчинскую управу Южного тайного общества как опытный практик. В проведении скорого военного выступления общество нуждалось в таких людях.

За свои действия Фаленберг был зачислен в 4 разряд государственных преступников и приговорен к 12 годам каторги.

Ему было позволено заниматься топографией, рисованием. Он был прекрасным рисовальщиком. В альбоме семьи декабриста Давыдова среди акварелей, сделанных на каторге, хранится несколько рисунков Петра Ивановича.

После отбывания каторги Фаленберг был отправлен на Троицкий солеваренный завод в Канском уезде — старейшую варницу в Енисейской губернии.

В документе от 19 апреля сообщалось, что находящийся в селении Троицком государственный преступник Петр Фаленберг по первое число апреля месяца сего года вел себя благопристойно, занимался чтением книг.

Здесь, в Сибири, звучали стихи К. Ф. Рылеева, народ любил слушать «Думы», поэму «Наливайко». И часто из домика декабриста лилась народная песня.

Однако, чтение книг стало не единственным занятием Фаленберга. Троицкий завод работал силами ссыльных. В период с 1823 года по 1833 год с солеварами из 680-ми человек каторжных сбежало 290 человек. Условия труда были ужасными. Ссыльные работали в железных цепях и деревянных колодах. Фаленберг, увидев все это, стал советовать управляющему заводом снимать тяжелые кандалы, хотя бы во время работы. Управляющий написал рапорт, чтобы декабриста Фаленберга отправили подальше от «смуты».

В другом эпизоде он, напротив, заслуживал похвалы, но вышло иначе. В ночь на 10 марта 1833 года, несмотря на категорическое запрещение появляться среди народа, Фаленберг возглавил борьбу со вспыхнувшими пожарами, которые грозили уничтожить деревянные постройки и жилища рабочих.

Управитель завода Песков, штабс-лекарь местного госпиталя Петеряев, начальник караульной службы прапорщик Пинягин представили генерал-губернатору похвальные свидетельства с целью поощрения поведения Петра Фаленберга на пожаре. Генерал-губернатор перестал это Бенкендорфу, а тот доложил царю. Николай не без основания разглядел в свидетельстве то, что Фаленберг пользуется популярностью у рабочих и поспешил удалить его из Троицкого. 23 июня 1833 года хорунжский Красиков проводил декабриста в глухое село Шушенское, здесь на поселении уже жил декабрист А. Ф. Фролов. Вместе с ним Фаленберг спроектировал и построил дом, в коем он прожил 20 лет. Женился на простой девушке, казачке из села Устьтеев.

В 1847 году в Шушенское приехал финский ученый и путешественник М. Кастрен. Он поселился в доме декабристов.

Подружился с Фаленбергом, вместе они занимались розыском древних каменных киргизских стелл. Фаленберг, хороший рисовальщик, копировал для Кастрена надписи на древних плитах, помогал их расшифровывать, вел обширную переписку с друзьями, жившими на поселении в Сибири.

После указа об амнистии Фаленберг с женой и детьми уехал на Украину в Белгород. Дом его перешёл к крестьянину Петрову, а в конце 19 века в нем жил, находясь в ссылке, Ленин.

Запись опубликована в рубрике Декабристское кольцо Красноярья. Добавьте в закладки постоянную ссылку.